Я – студент по обмену в Швейцарии
Барбара – хост-мама студента по обмену
Ханс – хост-папа студента по обмену
Домарис – первая хост-сестра студента по обмену
Яна – вторая хост-сестра студента по обмену
Тициан – хост-брат студента по обмену
Шнюг-Шнюг или Шнюги – хост-кот студента по обмену
Женя, Алиса, Надя – другие русские студенты по обмену в Швейцарии

2 thoughts on “Еще не заметка. Действующие лица (будут пополнятся по мере возникновения в моей жизни).”

  1. Общее впечатление получаемое от изучения пьес Островского, таково, что талант А. Н. был по преимуществу талант жанриста. Обращая громадное внимание на чрезвычайно детальную и яркую выписку отдельных типов и характеров, Островский гораздо меньше внимания уделял разработке самого сюжета, почему эта сторона его пьес страдает весьма крупными недостатками. Для развязки пьесы Островский иногда прибегает к совершенно искусственным приемам, обрывая действие совершенно неожиданно. Таково, например, появление унтера Грознова в комедии «Правда хорошо, а счастье лучше», в котором можно видеть видоизменение классического «deus ex machina». Нередко весьма серьезно поставленный вопрос в конце пьесы разрешается анекдотом, как это видим, например, в комедии «Невольницы», последнее действие которых совершенно не подготовлено предыдущим ходом пьесы. Вообще, в финалах своих пьес Островский уделяет слишком большое место случайности, что в значительной степени вредит их жизненности и строгой правдивости. Это свойство пьес Островского стоит в тесной зависимости от его взгляда на драматические сюжеты. По свидетельству Д. В. Аверкиева, Островский неоднократно говаривал: «драматург не изобретает сюжетов; все наши сюжеты — заимствованы. Их дает жизнь, история, рассказ знакомого, порой газетная заметка. У меня, по крайней мере, все сюжеты заимствованные. Что случилось, драматург не должен придумывать; его дело написать, как оно случилось или могло случиться. Тут вся его работа. При обращении внимания в эту сторону, у него явятся живые люди и сами заговорят». Пьесы Островского лучше всего подтверждают, что в данном случае слову драматурга вполне соответствовал и его собственный образ действий. Это ставит на очередь весьма важный и в то же время совершенно неисследованный вопрос об источниках Островского и об его отношениях к предшествующим драматургам. Решениеэтого вопроса чрезвычайно важно и для выяснения особенностей техники Островского. Немногочисленные попытки в освещении этого вопроса были сделаны г. Фоминым, поставившим комедию «Бедность не порок» в зависимость от комедии Плавильщикова «Сиделец»; впрочем, это сопоставление малодоказательно; так же мало сходства оказывается между «Бедностью не порок» и «Дядей Пахомом», который переделан П. Фурманном из французской пьесы «L’oncle Baptiste» и которую Кайзер в свою очередь переделал на немецком языке, под заглавием «Stadt und Land, oder Onkel Sebastian aus Oesterreich». Д. Языков указал на переделку Фурманна как на источник пьесы Островского; в действительности же все сходство исчерпывается тем, что в обеих пьесах выведены братья с различными характерами, причем Пахом своим вмешательством спасает счастье своей племянницы, а это еще не дает права сравнивать его хотя в каком-нибудь отношении с Любимом Торцовым. Но путь, избранный Д. Языковым для определения источников Островского, несомненно, правильный; переписка Островского доказывает, что он с неослабным интересом следил за всеми новинками иностранного репертуара и некоторые иностранные пьесы, на его взгляд, подходившие к условиям русской сцены, он переделывал. Так, в письме к Ф. А. Бурдину, от 3 февраля 1878, Островский писал: «перевод пьесы en atten tant называется «пока». Если Л. хочет взять эту пьесу, так я ее переделаю, оставлю только сюжет, выйдет вещь очень сценичная; для меня это дело одной недели. Я сегодня же примусь за переделку, скажи ему это и попроси поддержать в сюжете. Одноактная моя пьеса не оригинальная, и не перевод, а «заимствованная».

  2. Общее впечатление получаемое от изучения пьес Островского, таково, что талант А. Н. был по преимуществу талант жанриста. Обращая громадное внимание на чрезвычайно детальную и яркую выписку отдельных типов и характеров, Островский гораздо меньше внимания уделял разработке самого сюжета, почему эта сторона его пьес страдает весьма крупными недостатками. Для развязки пьесы Островский иногда прибегает к совершенно искусственным приемам, обрывая действие совершенно неожиданно. Таково, например, появление унтера Грознова в комедии «Правда хорошо, а счастье лучше», в котором можно видеть видоизменение классического «deus ex machina». Нередко весьма серьезно поставленный вопрос в конце пьесы разрешается анекдотом, как это видим, например, в комедии «Невольницы», последнее действие которых совершенно не подготовлено предыдущим ходом пьесы. Вообще, в финалах своих пьес Островский уделяет слишком большое место случайности, что в значительной степени вредит их жизненности и строгой правдивости. Это свойство пьес Островского стоит в тесной зависимости от его взгляда на драматические сюжеты. По свидетельству Д. В. Аверкиева, Островский неоднократно говаривал: «драматург не изобретает сюжетов; все наши сюжеты — заимствованы. Их дает жизнь, история, рассказ знакомого, порой газетная заметка. У меня, по крайней мере, все сюжеты заимствованные. Что случилось, драматург не должен придумывать; его дело написать, как оно случилось или могло случиться. Тут вся его работа. При обращении внимания в эту сторону, у него явятся живые люди и сами заговорят». Пьесы Островского лучше всего подтверждают, что в данном случае слову драматурга вполне соответствовал и его собственный образ действий. Это ставит на очередь весьма важный и в то же время совершенно неисследованны вопрос об источниках Островского и об его отношениях к предшествующим драматургам. Решение этого вопроса чрезвычайно важно и для выяснения особенностей техники Островского. Немногочисленные попытки в освещении этого вопроса были сделаны г. Фоминым, поставившим комедию «Бедность не порок» в зависимость от комедии Плавильщикова «Сиделец»; впрочем, это сопоставление малодоказательно; так же мало сходства оказывается между «Бедностью не порок» и «Дядей Пахомом», который переделан П. Фурманном из французской пьесы «L’oncle Baptiste» и которую Кайзер в свою очередь переделал на немецком языке, под заглавием «Stadt und Land, oder Onkel Sebastian aus Oesterreich». Д. Языков указал на переделку Фурманна как на источник пьесы Островского; в действительности же все сходство исчерпывается тем, что в обеих пьесах выведены братья с различными характерами, причем Пахом своим вмешательством спасает счастье своей племянницы, а это еще не дает права сравнивать его хотя в каком-нибудь отношении с Любимом Торцовым. Но путь, избранный Д. Языковым для определения источников Островского, несомненно, правильный; переписка Островского доказывает, что он с неослабным интересом следил за всеми новинками иностранного репертуара и некоторые иностранные пьесы, на его взгляд, подходившие к условиям русской сцены, он переделывал. Так, в письме к Ф. А. Бурдину, от 3 февраля 1878, Островский писал: «перевод пьесы en atten tant называется «пока». Если Л. хочет взять эту пьесу, так я ее переделаю, оставлю только сюжет, выйдет вещь очень сценичная; для меня это дело одной недели. Я сегодня же примусь за переделку, скажи ему это и попроси поддержать в сюжете. Одноактная моя пьеса не оригинальная, и не перевод, а «заимствованная».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.